«Чувствую себя как собака наказанная». С чем сталкиваются российские добровольцы, воевавшие за Украину

По меньшей мере несколько сотен россиян после 2022 года взяли в руки оружие, чтобы защищать Украину в специальных добровольческих подразделениях. Многие из них столкнулись с проблемами: давлением, манипуляциями и угрозами со стороны военного командования, угрозами выдать в Россию, где их ждут пытки и пожизненный срок за госизмену. «Вёрстка» поговорила с бывшими добровольцами из России, которые воевали на стороне Украины — и выяснила, что большинство из них не смогли после расторжения контракта легализоваться ни в Украине, ни в европейских странах, а некоторым из-за отсутствия паспортов приходится воевать «до последнего».

Чтобы не пропустить новые тексты «Вёрстки», подписывайтесь на наш телеграм-канал

Все собеседники «Вёрстки» из числа бывших российских добровольцев, воевавших в Украине, настояли на анонимности. Они боятся преследования как со стороны российских силовиков, так и мести со стороны бывших командиров — не только по отношению к ним самим, но и к сослуживцам, которые продолжают воевать. «Вёрстке» известны настоящие имена бывших добровольцев, но в материале они изменены.

«Понимаете, люди туда идут не для того, чтобы потом в условную Польшу переехать. Они идут по велению души и о будущем не думают. Но, попав туда, повоевав там, увидев, как гибнут товарищи, получив ранения, они всё же начинают задумываться, куда им потом идти. И оказывается, что идти особо некуда».

«Все, кто хочет уволиться или перевестись, сразу же для командиров становится неугодным предателем. Хотя это просто право человека, как иностранца, который бросил всю свою прошлую жизнь ради Украины, поменять подразделение или уволиться и остаться жить в Украине».

«Люди уже выступили против России, подставили свою голову, а если они ещё и против Украины пойдут, то им вообще тяжело будет выжить».

«Я боюсь любую информацию вам говорить. Потому что настолько там атмосфера… абсолютно любое слово, которое я скажу, может на меня указать, люди могут понять, о ком идёт речь. А руководство там очень обидчивое».

Так бывшие российские добровольцы, воевавшие на стороне Украины, объясняют, почему они сами и их товарищи опасаются публично рассказывать о проблемах, с которыми столкнулись во время службы.

Виктор почти всю жизнь прожил в России. В 2023 году, когда ему было уже около 60, он поехал в Украину, чтобы воевать против россиян. «Я получил ранение весной 2024 года, во время второго своего боевого выхода, — рассказывает „Вёрстке“ Виктор. — Тогда я понял, что всё же не смогу преодолеть этот дикий ужас войны. Потери на каждой операции в нашем подразделении тогда составляли 50% — это убитые и раненые. В момент боя я думал лишь о том, как остаться в живых, а до и после выхода — не спал, у меня болело сердце. Тогда я написал рапорт на увольнение».

И до приезда в подразделение, и уже находясь там, Виктор просил командиров дать ему любую другую работу: рыть окопы, строить блиндажи, заниматься чем угодно в тылу, но не бегать с оружием в руках. Но по словам командования, гражданину России в украинской армии могли предложить только позицию штурмовика.

О будущем после службы тогда Виктор не думал, не знал, получится ли вообще выбраться из Украины. Только когда он уже ехал в сторону границы, впервые задумался о дальнейшей легализации и будущей жизни в Европе.

«Сотрудники „Гражданского совета“ — организации, которая помогала нам въехать в Украину, ещё на ранней стадии говорили, что помогут нашим родным с гуманитарными визами на том основании, что мы воюем за Украину. И вообще я думал, что в Европе будут хорошо относиться к таким, как я, даже несмотря на то, что я разорвал контракт и уехал оттуда. К сожалению, реальность оказалась другой».

Как создавались военные подразделения россиян в Украине

С первых недель после вторжения часть российских эмигрантов, которые до 2022 года жили в Украине и других странах, заговорили о желании вступить в ВСУ. К осени таким людям удалось урегулировать этот вопрос с украинскими властями и сформировать два добровольческих подразделения — Легион «Свобода России» (ЛСР) и Русский добровольческий корпус (РДК).

В Легион, по заверениям самого подразделения, изначально вошли сдавшиеся в плен российские военные. РДК объединил вокруг себя ультраправых радикалов.

В конце 2022 года непубличные ранее оппозиционные активисты Денис Соколов и Анастасия Сергеева заявили о создании в Польше инициативы «Гражданский совет», которая взяла на себя функции рекрутинга добровольцев из числа россиян и их трансфера на территорию Украины. Изначально «Гражданский совет» поставлял новых бойцов в Легион и РДК, но после разногласий весной 2023 года организация заявила о создании собственного подразделения для представителей коренных народов — «Сибирский батальон» (СибБат).

Легион, РДК и СибБат отправили в подчинение Главного управления разведки Украины (ГУР), в отличие от украинских военных, задачи которым ставит командование ВСУ и Нацгвардии Украины.

«ВСУ — это армия, которая ведёт боевые действия и подчиняется Министерству обороны Украины через главнокомандующего ВСУ (Сырского). ГУР тоже входит в состав Министерства обороны Украины, но не является отдельным родом войск, это военная разведка», — объясняет «Вёрстке» основатель Conflict Intelligence Team Руслан Левиев.

Поговорившие с «Вёрсткой» бывшие добровольцы не ответили на вопросы о численности подразделений, ссылаясь на запрет и военную тайну. Руслан Левиев говорит, что по оценке его команды, РДК — наиболее крупное из российских подразделений и его численность составляет «до батальона, то есть 300–500 человек». «В любом случае, речь о сотнях солдат, не о тысячах», — говорит он. По косвенным описаниям самих добровольцев также можно предположить, что в Легионе и СибБате счет идёт на десятки бойцов, а в РДК воюют несколько сотен россиян.

В России Легион «Свобода России», Русский добровольческий корпус, Сибирский батальон и «Гражданский совет» внесли в список террористических организаций Росфинмониторинга, а «Гражданский совет» ещё и признали нежелательной организацией. Это означает, что любого человека, причастного к этим организациям, распространяющего информацию или финансирующего их деятельность, могут обвинить в административном правонарушении или уголовном преступлении.

Лидера РДК Дениса Капустина и ещё нескольких бойцов, которые не скрывают своего участия в войне против армии РФ, заочно осудили в России и приговорили к пожизненному сроку по статьям о госизмене, создании террористического сообщества, покушении на теракт, обучении террористической деятельности и приобретении взрывчатки.

«Привезли с собой лучшие практики диктатуры»: как недовольных добровольцев ограничивают в правах

Впервые о проблемах российских добровольцев в Украине публично заговорили после известий о гибели оппозиционера Ильдара Дадина в октябре 2024 года. Он был одним из первых завербованных «Гражданским советом» добровольцев: летом 2023 года приехал в Украину и вступил в СибБат. Но из-за конфликтов с командованием и условий службы, которые его не устраивали, перевёлся в Легион «Свобода России». Тогда же, по словам источника «Вёрстки», вместе с Ильдаром из СибБата ушло около 20 человек.

Впрочем, в Легионе Дадину тоже не понравилось, в частном общении он критиковал подразделение и командование. Обстоятельства его смерти достоверно неизвестны: официально Легион прокомментировал его гибель только спустя три недели, написав, что Ильдара «пронзило несколько пуль вражеского автомата», когда тот оказывал первую помощь побратиму.

Бывшие добровольцы из других подразделений рассказывают другую версию: якобы Дадина могли убить «свои же» — за то, что у него был слишком непримиримый и упрямый характер, и он всегда спорил с командованием.

Узнав о смерти известного оппозиционера, российский журналист Андрей Лошак опубликовал на своей странице в фейсбуке слова Дадина с критикой российских подразделений в Украине.

«Унижения, коррупция, тупость, жестокость и показуха командования, скрывающая правду от вышестоящего начальства, словом, тот же „совок“, что и с вражеской стороны, с той только принципиальной разницей, что украинцы ведут освободительную войну, а россияне — захватническую», — писал Лошак, передавая слова погибшего Дадина, добавив, что «из уважения к Ильдару эту правду надо озвучить».

«Проблемы у российских граждан в этих подразделениях начинаются с самого заезда», — говорит один из бывших добровольцев. Собеседники «Вёрстки» рассказывают, что практически у всех рекрутов при въезде в Украину забирают паспорта и долгое время не оформляют военный контракт.

«Обещают, что выдадут контракт позже: после боёв, после чего-нибудь ещё, а без документов они сразу становятся юридически очень уязвимыми в этой стране и, соответственно, манипулируемыми со стороны руководства. Без бумажки россиянина здесь могут принять за диверсанта или врага», — говорит «Вёрстке» чувашский активист, давно живущий в Украине, Мишши Орешников. Другой собеседник уверяет, что некоторые добровольцы могли ждать контракта до года: а пока контракт не был подписан, не было и зарплаты.

«Граждане России в некоторых подразделениях — это фактически бесправные люди. У них отбирают паспорта, которые хранятся где-то у командования, и после этого люди могут делать только то, что им разрешат, — говорит один из собеседников, который общается с добровольцами из разных подразделений, попросивший об анонимности. — Я знаю случаи, когда командование одного из подразделений заставляло выкупать свои документы. При увольнении человеку насчитывают компенсации за неиспользованный отпуск, за последние месяцы службы, какие-то премии, и, чтобы получить свой паспорт, командование заставляет отдать им всю эту сумму».

Если у украинских военных в родной стране есть семья, дом, социальные связи и понимание, куда обращаться за помощью, то иностранцы зачастую не знают, где получить поддержку. Чуть ли не единственный проект, предоставляющий, среди прочего, юридическую помощь иностранным комбатантам в Украине — реабилитационный центр для военнослужащих ветеранов «Ланка», расположенный неподалёку от Киева.

Основательница «Ланка-центра» Татьяна Гацура-Яворская, работающая с иностранцами, приехавшими воевать в Украину из Колумбии, России, Беларуси, Грузии и других стран, говорит «Вёрстке», что тоже слышала о практике выкупа документов именно в российских подразделениях. Об этом рассказали ещё три собеседника из числа бывших добровольцев. «Люди на это соглашаются, потому что они запуганы и не понимают, что ещё они могут сделать», — говорит один из них.

Если добровольцы начинают спорить с командованием и добиваться перевода в другое подразделение или уволиться, у руководства есть серьёзные рычаги влияния, которыми они пользуются.

«Человека с российским паспортом удобно контролировать разными методами запугивания и манипуляциями. По сути [без документов] он не может даже уйти в самоволку, в отличие от служащих украинцев. Кроме того, люди в России годами были запуганы системой и у них чаще всего нет внутренних сил противостоять уже здесь, в Украине», — говорит один из добровольцев, добавляя, что на проблемы российских граждан «всем всё равно».

Весной 2025 года пятеро россиян, которые служили в Легионе «Свобода России», оказались в миграционной тюрьме. Между ними и командованием был затяжной конфликт, в результате которого добровольцев сначала удерживали в подвале на территории подразделения, а затем вывезли в ПТПИ (пункт временного содержания иностранцев) и планировали выдворить в Россию.

«В подразделении была огромная коррупция: к нам поступал волонтерский транспорт, а старшина его переписывал на себя. Мы начали задавать вопросы», — говорил бывший доброволец Легиона.

Только благодаря огласке в СМИ их удалось «отбить»: одного из них освободили из ПТПИ 30 октября, остальных — 12 ноября 2025 года. С тех пор никто из них не появлялся в публичном пространстве.

Татьяна Гацура-Яворская говорит «Вёрстке», что четверым добровольцам из этих пятерых помогал их центр: оплачивал услуги адвоката. Пятого из них «фактически выдрала» оттуда жена — гражданка Украины.

«Они хоть и на свободе сейчас, но ситуация у них плачевная, потому что выпустить-то их выпустили, но без паспортов. То есть у них на данный момент правовой статус „нелегал“. Они не могут ни заключить новый контракт, ни выехать из Украины», — говорит Гацура-Яворская.

«Маленький кусок русского мира»: как добровольцев запугивают и избивают

Часть собеседников «Вёрстки» считает, что выносить проблемы подразделений в публичное поле не стоит, потому что это пойдёт на руку «путинской пропаганде». Другие, напротив, уверены, что нарушения прав военных надо освещать — и это поможет добиться перемен к лучшему. Но все сходятся в том, что командование резко негативно относится к публичной критике.

«Подразделения очень тщательно всё контролируют, делают проверки устройств, постоянно повторяют правила, как надо себя вести в социальных сетях, — говорит один из собеседников. — Поэтому медийно всё выглядит классно, картинка создана хорошая, про проблемы никто особо не знает».

Когда пятеро добровольцев из Легиона «Свобода России» сидели в миграционной тюрьме, это не обсуждалось в украинских СМИ. «Были журналисты украинские, которые собирали информацию, но потом они решили ничего не публиковать», — говорит Татьяна Гацура-Яворская.

Публичная критика службы в «Сибирском батальоне» и Легионе «Свобода России» иногда встречается. Но о РДК в публичном поле, как правило, говорят только то, что командование якобы всегда помогает добровольцам и лоббирует их интересы на государственном уровне.

Несколько собеседников «Вёрстки» рассказывают, что в реальности ситуация в РДК едва ли лучше, чем в других российских подразделениях.

«У РДК просто очень хорошо выстроена система пиара и карательная система: если ты что-то будешь говорить плохое про РДК, ты можешь быстро погибнуть на штурме или в прифронтовой зоне», — говорит один из бывших добровольцев.

«В РДК есть правило — не давать интервью под страхом смертной казни: у них разговор короткий, это же правые ребята. Они ни свою жизнь не ценят, ни чужую», — говорит «Вёрстке» бывший доброволец.

Новым рекрутам в подразделении проводят лекции, на которых, в том числе, противопоставляют практики в войсках РФ порядкам в РДК. «„Посмотрите, у них избивают на подвалах, насилуют, унижают, а у нас такого нет“, — описывает лекции бывший доброволец. — Прошло несколько месяцев, и у нас началось практически то же самое. Ввели штрафы, физические наказания и систему подвалов».

«Подвал» в РДК — это неотапливаемое сырое маленькое помещение, где доброволец сидит без еды и воды, к нему периодически спускаются и «стращают пугалками на тему обнуления». Попасть «на подвал» можно за употребление алкоголя, наркотических средств, кражу денег или критику начальства.

По описанию бывших добровольцев, в подвал периодически могли спускаться два-три человека в балаклавах и с налобными фонариками, которые работали в режиме стробоскопа и избивать «провинившегося» добровольца.

«Бывали черепно-мозговые травмы, переломы рук и ног, переломы носа, челюсти, — говорит один из собеседников. — Кто-то после такого вскоре погибал на задании, потому что после подвала у человека нет никакого желания выживать. Некоторые продолжают службу и сейчас, кому-то удалось перевестись. Если человек глупый, ему достаточно один раз пройти подвал, чтобы понять, что всё очень плохо в подразделении. А если он умный, то он это понимает и без подвала».

Собеседники «Вёрстки» рассказывают, что система наказаний оформлена в РДК в таблицу на четырёх распечатанных листах: слева в колонке — нарушения, перечисленные в столбик, справа, соответственно, наказания.

«Нам запретили это фотографировать: если бы этот список попал куда-то в сеть, были бы большие вопросы со стороны общественности, — говорит один из бывших добровольцев. — Наказания там такие: штрафы, например, полное лишение зарплаты на три месяца, отработки по хозяйственной части, избиения, подвалы и так называемая „Задача 200“».

«Задача 200», по словам собеседников «Вёрстки», это отправка на «самоубийственный» штурм в составе «накосячивших» военных из разных подразделений. «Это такой условный штрафбат, не спаянный, не обвоёванный. Поэтому шанс на выживание там минимальный», — говорит доброволец.

«Украина соблюдает Женевскую конвенцию, но РДК — это же не Украина. По факту это маленький кусок России, маленький кусок русского мира. Знаете, как сейчас в ГУРе называют обнуление? „Решить вопрос по-русски“», — рассказывает другой собеседник.

Как о само собой разумеющемся, бывшие добровольцы РДК говорят о проблемах с выплатами: командование заставляет практически всех бойцов отдавать часть зарплаты в «общак». Отказаться от поборов невозможно, говорят собеседники «Вёрстки».

«С первой официальной зарплаты боец может оставить себе только пять тысяч гривенi (около 11000 рублей по курсу 2024 года)×, остальное должен отдать командованию. Потом постепенно можно оставлять себе больше, до 40–45 тысяч гривенi (около 90–100 тысяч рублей по курсу 2024 года)×, типа такая зарплатная линейка — якобы с каждым месяцем твоя значимость в подразделении растёт, поэтому з/п становится больше. И ещё с боевых денег дофига забирают», — рассказывает один из бывших добровольцев РДК.

На что тратится «общак», никто из собеседников «Вёрстки» не знает. По их словам, это вызывало у бойцов вопросы к командованию. «[Возмущающиеся] сразу зарабатывали негатив со стороны руководства и „сотрудники внутренней безопасности“ запускали в ряды личного состава угрозы», — говорит собеседник.

Два собеседника также рассказывают, что в подразделении возникали проблемы с выплатами за ранения: «добиться их могли лишь единицы», а потом часть или полную выплату, забирало себе начальство.

«Накопить там не удаётся: 50–80% зарплаты — начальникам, на остаток покупали себе необходимое. Требуется много разной одежды и снаряжения, в зависимости от времени года, погоды и задач. На кону — жизнь, стараешься максимально себя защитить, — говорит один из бывших добровольцев РДК. — Покупали активные наушники, химические грелки, ночной прицел, дополнительный телефон, одежду. Мелкий ремонт авто и вооружения делали за свой счёт, потому что бюрократия».

При этом два бывших добровольца из СибБата утверждают, что в их подразделении таких поборов не было. Как и другим, первые месяцы до заключения контракта, зарплаты не было вообще, но потом что начислялось, то и оставалось у бойцов.

«Сейчас российские добровольческие подразделения в Украине стали бизнесом. На этом хорошо зарабатывают деньги. Добровольцы заключают контракты, подразделения получают финансирование на их питание, размещение, форму. В РДК ещё и значительную часть зарплат отбирают под соусом, мол, тебе оказали такую большую честь — служить у нас», — говорит бывший доброволец.

Собеседники «Вёрстки» рассказывают об особенно «скотском» отношении командования РДК к бывшим военнопленным, которые завербовались в подразделение: «Если такой человек начинает спорить с командованием, как вы думаете, что с ним делают? Сами понимаете, война — грязное дело, каждый день видишь смерти, психика не выдерживает. Куда его? Сказать: „Ты свободен“? В обменный фонд его не пустишь — он слишком много знает, обратно в лагерь не вернёшь, потому что там как бы его враги. Говорят, что с такими „решают вопрос по-русски“, а потом ещё ходят, хвастаются».

«Вёрстка» отправила запрос к РДК с просьбой о комментариях по выдвинутым свидетельствам и обвинениям со стороны бывших добровольцев. С аккаунта пресс-службы подразделения ответили, что интервью необходимо согласовать с ГУР. 16 февраля 2025 года редакция отправила запрос в ГУР, но на момент выпуска материала ответа из ведомства не поступило. В пресс-службе РДК заявили, что ГУР не согласовало интервью.

Легион «Свобода России» и Сибирский батальон также не ответили «Вёрстке».

«Хотелось бы, чтобы и Украина что-то сделала для тебя»: могут ли российские добровольцы добиться легализации

Объясняя мотивацию, почему они решились поехать в Украину и воевать против армии РФ, собеседники «Вёрстки» говорят о несправедливости этой войны, о чувстве безысходности, которое они испытывали после 24 февраля 2022 года и о желании сделать «хоть что-то полезное для мирных граждан Украины». Один из собеседников отмечает, что психологическое состояние некоторых приезжающих воевать мужчин было весьма нестабильным: он встречал людей с депрессивными и суицидальными мыслями.

Эдуард, один из бывших добровольцев, рассказывает, что не сомневался перед тем, как принять решение и уехать воевать в Украину: ему было важно дать возможность выжить кому-то из украинцев, пусть и потенциально ценой собственной жизни. Но, как только он оказался в подразделении, у него сразу же появилось желание уволиться. «Я думал, на что променял свою жизнь, оставив в России то, что у меня было», — вспоминает Эдуард.

Но расторгнуть контракт у него очень долго не получалось. По словам Эдуарда, любой доброволец, который хотя бы заикался об увольнении, сталкивался сначала с игнором, потом с заверениями начальства, что «уволиться можно только на тот свет». Кроме того в подразделении активно обсуждали, что неугодных командованию бойцов могут отправить в миграционную тюрьму, из которой Украина может выдворить человека в Россию. Такая практика действительно существует.

---

В мае 2025 года в рамках обмена пленными «1000 на 1000» Украина выдала в Россию Алексея Герасимова, который хотел воевать на стороне ВСУ. Как рассказывали источники «Вёрстки», Герасимов семь месяцев ждал оформления контракта в «Сибирском батальоне» и отказывался без него воевать, вступил из-за этого в конфликт с командованием, после чего его отправили в миграционную тюрьму, а оттуда — выдворили в Россию, где сразу же задержали по уголовному делу о терроризме и поместили в СИЗО. Что с ним сейчас, неизвестно.

Один из собеседников считает, что Герасимова выдали в Россию для «поддержания дисциплины в подразделении» и называет этот случай образцово-показательным, чтобы припугнуть тех, кто остаётся.

---

Эдуард просит не публиковать детали, благодаря чему ему удалось всё же согласовать увольнение, но говорит, что на «подготовку почвы» у него ушло несколько месяцев. Однако и после этого его проблемы не закончились.

Уволившись, он узнал, что у него, как и у любого иностранца, есть лишь 90 дней для легального нахождения в Украине, во время которых он должен либо подать документы для легализации внутри страны, либо выехать за её пределы.

Несмотря на формально существующие процедуры легализации в Украине, на практике такая возможность для иностранцев, которые приехали воевать, до 2026 года отсутствовала, говорят основательница реабилитационного центра «Ланка» Татьяна Гацура-Яворская и бывшие добровольцы. Об этой проблеме ещё в 2024 году «Гражданский совет», который вербовал россиян на войну в Украине, выпустил доклад «Ветераны без родины».

До недавнего времени у уволившихся добровольцев с российским паспортом был фактически только один вариант — уезжать из Украины и запрашивать убежище в третьей стране, но и это получалось далеко не у всех.

«Если вам будут говорить, что куча военнослужащих россиян получила гражданство Украины, важно уточнить, на каком основании они получили документы. Некоторым действительно выдали гражданство — на основании того, что человек рождён в Украине либо у него родители или бабушки-дедушки жили тут ещё в советское время. Это не легализация на основании службы», — говорит Татьяна Гацура-Яворская.

«Если ты делаешь что-то для Украины, хотелось бы, чтобы и Украина что-то сделала для тебя. Командование наоборот должно помогать бойцам с документами, чтобы люди имели больше мотивации, чтобы можно было без этой курицы красной на документе бегать, — говорит один из добровольцев. — Но вместо этого руководство зачастую не отдаёт документы, которые нужны миграционке».

С 16 января 2026 года в Украине в силу вступили поправки, которые упростили процедуру легализации для иностранных добровольцев. Теперь на ПМЖ иностранец может податься после одного года службы по контракту в Украине во время военного положения, а действующие военнослужащие через год службы могут податься на гражданство. Как будет действовать этот закон на практике, пока неизвестно — это станет ясно примерно в конце лета, когда проверку пройдут первые заявки, поданные в начале года.

Один из собеседников «Вёрстки» в конце февраля 2026 года утверждал, что несколько его товарищей-россиян смогли как минимум подать документы на ВНЖ и гражданство, и сейчас ждут ответа.

В Европе боятся людей, которые взяли в руки оружие

Виктор, уволившийся со службы после ранения весной 2024 года и уехавший из Украины, уже почти два года пытается легализоваться в безопасной стране. В России за «переход на сторону противника» уехавшим воевать в Украину грозит обвинение в госизмене и заключение вплоть до пожизненного срока.

Те комбатанты, про чьё участие в военных действиях стало известно российским властям, попадают в список террористов и экстремистов Росфинмониторинга, а их знакомых и родственников в России допрашивают силовики. В странах, куда можно попасть без получения визы, такие люди чувствуют себя небезопасно и боятся выдачи в Россию или того, что представители спецслужб похитят их. А получить визу, хотя бы туристическую, для легального въезда в Европейские страны, чтобы там запросить убежище, они зачастую тоже не могут, ведь для этого в третьей стране обычно требуется ВНЖ.

На дорогу в страны Азии или Южной Америки, у бывших добровольцев, как правило, просто нет денег. Помимо этого, у многих россиян, приехавших в Украину, закончился срок действия загранпаспорта, а обращаться в консульство в третьей стране за новым они боятся.

Осенью 2024 года Виктор с помощью двух российских правозащитных организаций, которые составили для него рекомендательные письма, подал заявку на получение гуманитарной визы во Францию. В начале 2026 года ему пришёл отказ. «Я потерял больше года в ожидании ответа. Что теперь мне делать, я не знаю», — говорит бывший доброволец. Он рассматривает вариант подачи апелляции на отказ в гуманитарной визе.

Несколько россиян, которые первыми выехали из Украины ещё в конце 2023 года, запросили убежище в Польше. Как писал в докладе «Гражданский совет», командование тогда отказалось подтверждать участие этих людей в подразделении. По словам одного из собеседников «Вёрстки», им всё же удалось доказать властям Польши свои кейсы — за счёт того, что их было много.

Но, как говорят бывшие добровольцы, уже тогда обсуждалось, что польские власти остались этим недовольны и якобы предъявили Украине претензию, не желая больше принимать других бойцов.

«В Европе боятся людей, которые взяли в руки оружие, даже несмотря на то, что мы помогали Украине. Потому что потенциально мы можем стать преступниками. Напрямую об этом никто не говорит, но, как я понимаю, они считают, что человек с ПТСР после войны опасен для общества», — объясняет один из бывших добровольцев. Похожим мнением делятся и другие собеседники «Вёрстки».

Ни одна из российских правозащитных организаций не помогает с легализацией в Евросоюзе бывшим добровольцам, воевавшим за Украину. В ответ на запросы «Вёрстки» представители правозащитных организаций отвечают либо: «К нам такие люди не обращаются», либо: «Мы с такой категорией граждан не работаем». Депутат Европарламента Сергей Лагодинский сказал «Вёрстке», что не знает о проблемах с легализацией бывших добровольцев, к нему такая информация не поступала.

Адвокат Дмитрий Захватов помогал нескольким бывшим российским добровольцам с заявками на получение убежища не в рамках работы в какой-то организации, а в качестве частного лица. Он уверен, что Европа действительно боится принимать таких людей. «Я понимаю, что есть определённые издержки для безопасности, потому что это люди, которые прошли ад, прошли окопную войну. Естественно, им нужна психологическая помощь и какой-то присмотр и помощь в интеграции. Но европейские страны просто трусят и умывают руки. Это позор», — говорит Захватов.

«Я думаю, отказы ещё связаны с соображениями безопасности по отношению к военным и в целом русским, мало ли, шпионы и так далее», — рассуждает в беседе с «Вёрсткой» участница «Антивоенного комитета» Анастасия Шевченко.

Почему правозащитные организации за четыре года войны не наладили алгоритмы помощи комбатантам, которые воевали на стороне Украины? Адвокат Дмитрий Захватов видит две причины. «Во-первых, это не больше нескольких десятков человек, которые после Украины оказываются в Европе. Невозможно сделать проект, который будет заточен на помощь такой маленькой группе людей. Во-вторых, западные фонды, которые финансово помогают российским НКО, занимающимся правозащитной, активистской или журналистской деятельностью, никогда не будут давать деньги на то, что включает в себя насилие», — говорит он.

Ещё один собеседник «Вёрстки», воевавший в Украине, недавно получил отказ в получении статуса беженца в Германии. В отказе, который есть в распоряжении редакции, говорится, что он якобы не предоставил доказательств участия в военных действиях, недостаточно подробно ответил на вопросы о своём опыте, а военный билет и рекомендацию от правозащитной организации «Мемориал» Ведомство по вопросам миграции сочло «неубедительными».

Дмитрий Захватов считает, что такой отказ Германии можно рассматривать как увиливание: «Конечно, они будут всячески обосновывать отказ в таких словах и выражениях, чтобы это не слишком остро воспринималось общественностью. Одно дело сказать, что мы считаем вас недостойными убежища в нашей стране, а другое — мы не верим, что вы воевали».

«Я чувствую себя как собака, наказанная за то, что съела кусочек немецкого хозяйского мяса», — говорит бывший доброволец, получивший отказ. С помощью адвоката в Германии он подал апелляцию и надеется, что его всё же не депортируют в Россию.

Эдуард из опасений за свою безопасность просит не указывать страну, в которую он выехал из Украины — и каким способом ему это удалось сделать.

«Евросоюз пытается откреститься от таких людей, как я, учитывая наше прошлое. Никто не хочет держать у себя контуженного штурмовика, который, скорее всего, придерживается радикальных ультраправых взглядов, неприятных для большинства людей, — говорит „Вёрстке“ один из бывших добровольцев. — Зачастую в Украину едут именно такие люди, которые получают боевой опыт и проблемы с психикой в виде ПТСР, депрессии, выгорания и так далее. Такие проблемы никому не нужны. Получается, нас отторгают отовсюду».

«Медийный пшик»: насколько эффективны российские добровольческие подразделения

Часть добровольцев, недовольных условиями службы в российских подразделениях, все же смогли уволиться и уехать в третьи страны. Но те, кто приехал в Украину без загранпаспортов, по словам собеседников «Вёрстки», «вынуждены служить до конца».

Многие уже погибли. В телеграм-каналах подразделений, согласно подсчёту «Вёрстки», опубликовано 47 некрологов: 32 — из состава РДК, 13 — из Легиона и 2 — из СибБата. При этом поговорившие с «Вёрсткой» добровольцы утверждают, что погибших россиян на порядок больше.

«В нашем подразделении погибло 14 человек, а не двое — это те, кого я лично знаю. Возможно потом ещё кто-то погибал, после того, как я уехал», — говорит один из бывших добровольцев СибБата. «Думаю, что про половину погибших в РДК не опубликовали. Человек про 20–25 примерно, это казнённые среди добровольцев и отправленные на штурм для обнуления бывшие военнопленные россияне», — говорит другой собеседник.

Из публикаций подразделений следует, что российские добровольцы принимали участие в боях за Северодонецк, Лисичанск, Бахмут, Волчанск, Купянск и Покровск, а также воевали на Авдеевском, Купянском, Волчанском, Ореховском, Сумском направлениях.

Самыми обсуждаемыми в СМИ стали диверсионные вылазки в Брянскую и Белгородскую области весной 2023 года и весной 2024 года. «Идея была очевидна, эффект пропагандистский. Я не оставляю надежд и чаяний достучаться до граждан Российской Федерации, напомнить им о правах, свободах, чести и достоинстве на нашем примере. Моя задача была показать, что войска, бойцы РДК рядом, мы хотим поддержать тех, кто готов действовать, мы показываем на своем примере, что мы сами готовы действовать», — пафосно говорил о рейде в Брянскую область в 2023 году командир РДК Денис Капустин.

«Что это был за рейд? Как правило, заходили их солдаты РДК-шные, встречали где-нибудь военный „Урал“ и из засады его расстреливали. А там в основном сидели срочники, и они, естественно, погибали, — говорил Руслан Левиев. — Я знаю имена людей, срочников, молодых пацанов 18–20 лет, которые погибли от рук РДК».

Представители подразделений заявляли, что такие рейды направлены на перетягивание российских военных с фронта в приграничные российские регионы — и утверждали, что впереди будут более масштабные операции. Но это не подтвердилось.

«Учитывая небольшую численность этих подразделений, они могут влиять только на тактическую ситуацию — участвовать в боях за отдельные позиции, кварталы города, небольшие сёла. На оперативном уровне, когда речь идёт о боевых действиях в рамках целого направления: не только города, но и всей прилегающей агломерации и линии фронта вокруг него, — их участие незаметно, — говорит „Вёрстке“ Руслан Левиев. — Изменилось бы что-нибудь, если бы этих подразделений не было бы? Ответ: нет, существенно ничего бы не изменилось». В одном из интервью Левиев называл влияние РДК в войне скорее «политическим, агитационным».

Ещё одним важным последствием возникновения и медийной раскрутки российских подразделений в Украине стало массовое возбуждение административных и уголовных дел за распространение информации о подразделениях, финансирование и совершение диверсий.

---

«Вёрстка» обнаружила 153 административных протокола по статьям о пропаганде или публичном распространении нацистской или экстремистской символики с упоминанием Легиона «Свобода России» и РДК, а также за распространение «фейков» о российской армии и за призывы к сепаратизму. Эта выборка учитывает только те дела, по которым суд вынес решение и оно опубликовано на сайте. В реальности количество связанных с российскими подразделениями дел может быть кратно больше.

В 144 делах упоминается распространение символики, в том числе репосты и сообщения в соцсетях с упоминанием Легиона «Свобода России», в девяти случаях упоминается РДК. В качестве наказания по этим делам назначались штрафы от 1000 до 80000 рублей или административные аресты от 1 до 15 суток.

Дата-аналитик центра Parubets Analytics Кирилл Парубец сообщил «Вёрстке», что Легион «Свобода России», РДК и Сибирский батальон упоминаются в 186 уголовных делах, возбуждённых с 2022 года. Из них 81 дело возбуждено по статье о государственной измене и шпионаже, остальные связаны с обвинениями по террористическим статьям. Российские власти обвиняют таких людей в финансировании, попытке вступить в подразделения или в диверсиях, запланированных или выполненных якобы по заданию подразделений.

На момент выхода публикации, 95 человек осуждены, 85 — находятся под следствием, двое — на принудительном лечении, ещё четыре человека вышли на свободу. Средний срок наказания по обвинениям, в которых упоминаются российские подразделения — 11 лет и один месяц лишения свободы, максимальный — 24 года заключения.

Одним из самых молодых обвиняемых по делу, связанному с Легионом «Свобода России» стал Арсений Турбин — суд приговорил его к пятилетнему сроку заключения в воспитательной колонии, когда подростку было 15 лет. По версии следствия, Турбин распространял «материалы экстремистской направленности по заданию кураторов» из Легиона «Свобода России» — раскладывал по почтовым ящикам листовки с надписью «Тебе нужен такой президент?» и фотографировался с бело-сине-белым флагом, который в России признан запрещённой символикой, связанной с Легионом.

Есть и случаи, когда уголовное дело сфабриковано: силовики выдают себя за представителей подразделений и вступают в переписку с тем, кого в будущем обвинят или отправляют провокатора знакомиться с новым человеком и задавать конкретные вопросы, ответы на которые затем ложатся в основу уголовного дела. Так, например, в Самаре суд приговорил соло-маму Полину Евтушенко к 14 годам колонии — поводом стали разговоры с провокатором, который записывал беседы на диктофон и сдал их ФСБ.

Кроме того, после 2022 года появились фишинговые сайты от имени Легиона «Свобода России»: они собирают сведения о людях, которые ищут информацию о подразделении, и это в дальнейшем ложится в основу обвинения со стороны государства по террористическим статьям.

---

Все собеседники «Вёрстки» теперь отговаривают других россиян вступать в российские подразделения. «Украина провалила работу с российскими добровольцами. Это очень печально, потому что я знаю людей, которые приезжали с горящими глазами, с верой в светлые идеалы, а попадали в какую-то преступную группировку, — говорит один из собеседников. — Люди разочаровались. И я считаю, что это просто полный провал со стороны Украины».

«Если бы ситуация в этих подразделениях была более справедливая — уверен, граждане России составляли бы бригады на стороне Украины, — говорит другой собеседник. — А сейчас это какой-то медийный пшик и всё».

Несколько бывших добровольцев уверены, что отношения к россиянам в подразделениях, подчинённых ВСУ и Нацгвардии Украины, а не ГУР — например, в батальоне «Азов» или в Третьей штурмовой бригаде — гораздо лучше. Но попасть или перевестись туда гражданам России непросто.

Часть собеседников, которые поговорили с «Вёрсткой», сожалеют, что не смогли достаточно, как им кажется, помочь Украине и говорят о чувстве вины перед товарищами, которые продолжают воевать. Но и не готовы возвращаться на прежних условиях.

«Я понимаю, что буду бездомным в ближайшие 20 лет: без квартиры и прочего. Я добровольно лишился всего, что у меня было в России, переехав в Украину. Теперь у меня ничего нет и дальнейшее моё существование под вопросом», — говорит, подводя итог опыту участия в войне на стороне Украины, Эдуард.

Иллюстрации: Дмитрий Осинников